[Fuyu]

“Potatoes not Prozac” by Kathleen DesMaison, Ph.D.

Концепция чувствительности к сахарам образовалась из моего личного опыта и профессиональной работы с тысячами пациентов в области лечения зависимостей. После моей долгой карьеры в области здравоохраниня , в 1988 году я начала работать в центре лечения зависимостей. Я хотела улучшить жизнь людей. Средний процент выздоровления от алкоголизма был и остается ничтожно малым. У людей, которые проходили лечение, постоянно были рецидивы. И рецидивы повторялись снова, снова и снова. Хотя специалисты в области зависимостей применяли разные альтернативы, картина оставалась печальной. 25% успеха считалась довольно таки неплохой. Но я не могла смириться с тем фактом, что я не смогу помочь 3 из 4 человек, который пришли в мою клинику. Я знала, что существует способ лучше и я его найду.

Моя решимость победить происходила из моего личного опыта. Когда мне было шестнадцать лет, мой отец умер от алкоголизма в возрасте 51 года. Это был умнейший и проницательный человек, который не никак не мог перестать пить. Поговаривали, что он любил вечеринки, когда был молодым. К тому времени, когда он достиг среднего возраста, он выпивал 1/5 водки каждый день.

Мой отец был трезвым в течении одного года, когда мне исполнилось одиннадцать лет. Он был карьерным офицером Военно-Воздушных Сил США. И его начальность угрожало его разжаловать, если он не перестанет пить. Он прошел детокситацию от алкоголя в реабилитационном центре в первый и единственный раз. Я очень хорошо помню этот год. С трезвым отцом, жизнь была намного лучше для нас всех. Все, о чем я только могла мечтать, случилось и мы, наконец-то зажили как нормальная семья.

Через год, несмотря на то, что отец оставался трезвым, его всё-таки уволили из ВВС за алкоголизм. Прошлая репутация следовала за ним и ВВС не признало, или не верило в его решительный настрой оставаться трезвым. После того, как он потерял работу, он потерял почву под ногами. Его трезвость и новоявленная стабильность нашей семьи быстро пошли на убыль. Через 5 лет он умер.

Я скорбила по отцу 25 лет. Но на тот момент, я чувствовала только облегчение – облегчение, что мне не надо больше стыдиться его пьянства. Все, что я тогда хотела, это нормальной жизни тин-эйджера. После смерти отца, мы все тайно сговорились в создании семейного мифа, что мой отец умер от внезапного приступа панкреатита. В действительности, он умирал в течении этих 5 лет от алкоголизма, но никто из нас никогда об этом не говорил. Мы просто несли нашу боль, заворачивая раны в габелены наших жизней, и каждый в одиночку пытался придать свой собственный смысл этой трагедии.

Продолжу позже....